Глядя на свое старое, зарастающее, и даже не плющом, окно, вспомнился веселый год жизни с итальянцами. В большой комнате с деревянным полом, самодельным шкафом и видавшим виды диваном. Утлый матрасишко у стенки, бесконечно ранние утренние подъемы и залитый солнцем мост. То окно, плющ закрыл почти полностью. Его ростки, просовывались в щель, а по ним вползали насекомые. Маленький балкончик находился в таком же состоянии, оставался лишь небольшой пятачок у порога, где я сидела и курила по ночам, подбросив белого хлеба мышке Дульчинелле. Она жила под заросшим и трудноузнаваемым пластиковым стулом. Тряпочная сумочка из-под Молескина, которую она как-то ночью прогрызла с голодухи, служит мне до сих пор.
Тогда смелости хватало только на то, что бы отрезать швейными ножницами только самые наглые и длинные ростки, в остальной "чаще" было слишком много всякого неизвестного, что могло выпрыгнуть внезапно и прямо на тебя. Потом мы поменялись комнатами и Алекс состриг все налысо. 

В субботу с утра явственно захотелось опять сесть в седло. Тысяча миллионов лет прошло с тех пор. Может даже поискать конные прогулки вдоль моря. Я где-то видела фотографии. 

Наверно все те жизни, которые мы проживаем в одной нашей, идут и идут себе где-то параллельно. Ведь сколько их еще будет. 


В Берлине +26,  ёшкин кот. Ему, кстати, сваяли памятник в Йошкар-Ола. Смотрите Чтогдекогда.

"Так покупай мне! Покупай!" это в полвосьмого утра взвопела пятилетняя Соня, на безразличный ответ Алены, что из обуви у нее осталась только одна пара кроссовок, а остальное все мало. "И что же, мне теперь одевать эти грязные кроссовки, когда у меня такое платье!?", -- причитает она, не выговаривая половины букв. Это Девы. Им сложно с Аленой, у которой всю жизнь из одежды были только джинсы и футболки с надписью "Рок всему голова".
А эта девочка уже в четыре года отказывалась одевать красные туфельки к красному платьицу, потому что знала, что они все равно не подходят. А ведь они действительно не подходили по тону и фактуре, но это мои замечания тихо в мозг самой себе.
Как эти Девы любят щепетить всякие мелочи. Это невозможно. 
Вот Наташа. Как-то в очередной наш разговор за мартини......ладно, пьянка это была, обычная пьянка. Так вот в три часа ночи, я попросила что-нибудь съесть. Наташа вернулась через три минуты с тарелкой, где лежали нанизанные на зубочистки кусочки сыра, колбасы и оливок. Вот это Девы. В три часа ночи они замарачиваются нанизыванием квадратиков сыра на гребаные зубочистки. В следующий заход я покидала остатки сыра, колбасы и оливок на тарелку, и рядом для приличия насыпала горку зубочисток. Этим мы с ними и отличаемся. Зубочистками. 
Или Олежка. Ты когда в очередной раз говоришь фразу "Подожди, мне нужно переложить рюкзак", хочется тебя сразу прибить, просто не думая и прямо посреди Киева, что б больше не мучался.
 
Так, это была ода иголочным Девам. 

О мировых новостях: Мне удалили оставшиеся три зуба мудрости. Сразу, все. Я лежала в кресле вниз головой, и даже произнесла какую-то клятву мировому разуму, на тот случай, если вдруг переживу этот день.
Пока сижу на анальгетиках и пестую чувство героизма, кое желательно у женского пола отнять вообще. Им будет полезнее.

Отстутствие денег теперь даже не на уровне "придется есть гречку", а на уровне тупой стороны ножа у горла, и "придется есть картошку с макаронами". ох дети мои, я хожу в размышлениях, о том, что бы было если бы не было денег и границ. На повестке дня работаквартираводительскиеправа (кажется это уже где-то было) и мечты о Грузии. 

Или Господи, просто выйти на вокзале в Симферополе и счастливо вздохнуть перед родными надписями на маршрутках. 



 Жизнь дерьмо, а потом смерть, но хлебать его нужно самой большой ложкой, пока не закончится. 

                                     &&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&
 
Но вобще-то, вобще-то пост был посвящен раздавленным поездами. 300 человек в год. Тормозной путь современного немецкого поезда от 1 до 2,5 км, машинисты иногда даже не останавливаются, а тихо уходят после рейса в отставку с психи/психологической травмой. НО, господа инжинеры, в наш век высоких технологий, ведь можно придумать специальное устройство, которое бы скидывало людей с путей. Или же например хватало и держало, до тех пор пока поезд не остановится. Присоска или поток воздуха или "рука". 

Что такое один день? Ничего. Пшик. Был и нету. Ноль. 

А месяц? Это 31 день. 31 ноль. Т. е. тоже просто ноль. 

А полгода? Ну вы поняли принцип. 

Я знаю, что это такое, когда полугодья проходят так, как будто их и не было вовсе. Нолями. Раз, и опять тут. Раз, и опять. 

Да и вы наверно тоже. 

Что ж с этими нолями делать? Складывать в копилку памяти чувства, желания, эмоции, лица, происшествия. Память не может быть нолем. Она дана нам для успокоения, для компенсации.
Я не могу заставить себя лечь спать, я боюсь, что, что бы ни произошло, день опять обратиться в ноль, обрамленный пением этих идиотских птиц в четыре утра и в девять вечера. Нолем начнется, нолем закончится. 


Не обращайте внимания

Дохлый мотылек-однодневка уже давно замер у меня на потолке, в той же позе, в том же месте. Может и хорошо ему, что он уже дохлый?

Однажды мне посчастливилось наблюдать этот феномен, когда такие мотыльки огромными кучами, как листья осенью, лежали везде, на крылечках, дорогах, газонах. И их подметали.

За один день они успевают прожить всю жизнь. Полинять несколько раз и отложить личинки. Это одно из самых древних насекомых.

Есть такой фильм "Жизнь за один день", почему-то я не удивилась, что ирландский. Там все люди только один день живут. Мальчик и девочка как обычно влюбились друг в друга и решили специально попасть в ад, где живут вечно и можно делать все столько раз, сколько захочешь, а не только один. Тот ад, в представлении режиссера, был нашим обычным миром.

Кстати, недавний фильм с Шоном Пенном "Где бы ты ни был" просто гипнотизирует. Его образ, это что-то невообразимое, что-то вселенско-печальное и засасывающее.

Это я не к дню рождения написала, вы не подумайте. Так, просто. Кстати, впервые за очень долгое время, решила все-таки отметить.

Я слишком люблю жизнь и то как она искусно  трахает  мозг. 

Подвыпивший мужчина в приличном костюме с черным лабрадором на поводке. Ни секунды не мешкаясь, подхватил его перед эскалатором под все четыре лапы на руки и поехал вниз. Уж после, я точно шла и улыбалась.

Сонька, отвернувшись, одновременно сует мне ногу в лицо одевать кроссовок, пытается засунуть всех желатиновых мишек из пакетика в рот, второй рукой всовывая пакетик с желатиновой коровой, что б открыть. Корову ест уже подороге. Рассматривает пакетик.
-Наташа, а почему на картинке она такая нарисована, а на самом деле она не такая.
-Ну да, но зато она розовая, как и твоя кофта.
Все, больше ничего отвечать не надо.
-А в сентябре у меня день рожденье. Ну ты тоже приходи. Ты же купишь опять тот тортик...ну там Хэллоу Китти была?
Все, больше ничего отвечать не надо.

Сколько везде кружев. Мне не идут. (Вадим, что я одену к вам на свадьбу!?) Но хочется лечь и засыпать себя этим воздушным чудом. Кремовым, ванильным, нежно-розовым. Платьями, и шарфами, и юбками, и майками. (Верасявочка, можно я прийду к вам на свадьбу такой бесформенной, но невыносимо красивой кучей?)

Я знаю. Еда и одежда.

Про еду? Знаете какой вкус и запах никогда не забудешь? Он самый немецкий, самый европейский, самый первый что ты чуешь по приезду и потом ни с чем не перепутаешь, если он тебе встретится? Идиотский запах массовых столовских бутербродов со свежей булкой, специфическим маргарином, ОГУРЦОМ, что очень важно, и колбасой. Это завтрак в отеле, это пластик, это универсал, топливо, везде одинаковое.

-Не, ну так с голодухи и помереть можно, а мясо где!?
Русские тетки в плащах до пят, блестящих кофтах, бабушкиных ботинках и ужасно деловых выражениях лица громогласно ищут мясо в китайской забегаловке с макаронами.

Папа прислал смску, спросил про адрес. У него был где-то здесь день рождень, но я опять забыла. Пришлет посылку. Наверняка засушенные цветы и деньги в открытке.

Не пишется сегодня.

Я расточительна и груба. Но скоро мы поедем на море.

Вот это бомжатник,-бросила Алена проходя мимо в полвосьмого утра.-Кругом бардак, во всех комнатах бабы пьяные валяются и дети кричат. Представляю как Илья в пять утра на работу собирался.

После пяти бутылок вина, я не помню как доползла в своем новом "хемингуэевском" свитере до раскладушки, да так и заснула сбросив предварительно паспорта и детские книжки на пол. С утра в комнату "Ы"кая и размазывая сопли вполз Сэм и прискакала Соня, самой себе выбирать что одеть в садик. По-деловому забравшись к спящей мне, узнав всегда ли я сплю в свитерах, как в пижамах, и всунув в руки "Мифы древней Греции" дала понять, что я срочно должна ее развлечь, пока она, плюхнувшись своей попой у моего лица, начала есть кашу с клубничным вареньем. Плохосоображающий "Хемингуэй" стал хриплым голосом читать "Гиацинт".

А давече вечером, еле-еле разобравшись как натягивать струну на гитаре, три бабы, пока еще не пьяные, уселись что-то отмечать третий день подряд, предварительно отправив детей и мужа-хирурга спать. Спев все песни которые знали и даже не очень, уничтожив тарелку креветок и коробку эклеров, проорав во втором часу Зооомби-Зоомби, наутро удивлялись как никто не проснулся и их не прибил. Три пьяные бабы и гитара не переодевались в пижамы и не видели снов.

Наутро я даже дошла до университета, первый раз за этот семестр, и купила платье. Все катиться в Тартарары, господа, с трудом ловлю остатки вылетающего в окно мозга.

Итак, в то время как Владивосток уже вылез из под елки, напился рассола и даже знает свое имя, Москва с Минском еще на стадии рассола, а Берлин только продрал глаза и повторяет как мантру "Не смотреть в зеркало, Не смотреть в зеркало, а кстати где зеркало?" и "Где-то тут был кофе, где-то тут был кофе".

(я не знаю может это и не так, просто начало такое)

Амплитуда ценности Нового года идет по довольно ясной кривой, пока нет детей и лет до 23 все вверх и вверх, потом вниз и вниз, а потом с появлением детей снова обретается смысл и опять начинает расти.

Брат уже скинул мне на спящую голову свой подарочный конверт и уехал смотреть Цитадель в Шпандау. Отличный у меня брат знаете ли. Мало того, что он приехал в Берлин на Новый год из Гамбурга, хотя "мог бы там деньги зарабатывать", сам уговорил меня купить пальто при виде которого хочется плакать от счастья, оставил меня в покое с императорами Клавдиями и даже собирался со мной пойти на выставку музея Кино о Брэде Пите, хотя потом признался, что все таки ему не очень этого хотелось. Мы доблестно разбили армию кухонных мошек в Алениной квартире и пробирались сквозь толпу и каннонаду новогодних петард к Бранденбургским воротам.

(кстати про это отдельный разговор, без каски там лучше не появляться, так все громыхает. Иногда я думала, что обернусь, а здания вокзала не будет. До ворот мы с километр не дошли. От салюта до нас долетали лишь самые высокие россыпи, правда мы не сильно расстроились, потому что еще десять тысяч миллионов не-пойми-кого видели тоже самое.

Ну, вобщем, мой брат просто замечательный, вот еще бы шарф завязывал так как я его прошу...

Так, это была ода брату.

Под конец вспомнилось, как моя бабушка, когда я собиралась нацепить только что купленные ботинки сказала "И сейчас, МОМЕНТО МОРЕ, они будут на ее ногах!"

Дорогуси мои, memento mori все таки. Учитесь так, как будто вы будете жить вечно, и живите, как будто умрете на каждый пятый день!

С наступившим!

вот так вот сходишь в пару музеев, закинешься кофе в час ночи, выкуришь сигарету и ну про императора Клавдия читать, пока не затошнит, и не станет тебе все равно, сдашь ты работу, не сдашь, абсолютно все рав-но... а на следующий день все по новой.

Проспала. Вскочила. Думаю блин, да что ж такое. А на семинар то все равно идти надо, прошлый понедельник уже пргуливала. Это не хорошо. Оделась. Есть хочется. Думаю не пойду. Села, посидела 10 минут за компьютером. Думаю, блин, идти то надо. Решила сделать вид, что я где-то ну в очень важном месте была и поэтому опоздала на 45 минут. Главное напустить на себя правильное выражение лица. Захожу с серьезно-удрученным лицом, сажусь, для пущей уверенности сразу же открываю ежедневник, ну что бы срочно записать, что мне сказали там, откуда я пришла, пишу

"Ну ты и дура, блять. Как всегда."

А мы вчера Умку слушали. В "Панде". Очень хороший концерт получился, аж в три отделения. Она играла песни из нового альбома и старые тоже. И продавала пластинки.

Я шла домой, как будто из одного мира в другой. Как будто побывала в теплом Севастополе, в поезде, где угодно далеко, только не в Берлине.

Проснулась, сразу схватилась за гитару. Но не успела ничего сыграть. Надо было бежать на "натуру".

Всю неделю я жила у Алены, потому что у меня в комнате ночевали гостьи из Минка. И все пришло в какой то беспорядок. Теперь я его разгребаю.

А сегодня на меня навалилась тщетность всего сущего. Неприятное состояние. Обычно я решаю все бросить и уехать. Но к утру проходит.


Сыграла "Здесь и сейчас"
"Четыре километра до границы, это ж надо так влюбиться..."